Alternate Text

Игумен Нектарий (Морозов)

Публицистика

Проповеди

Господь ждет не наших добродетелей, а нас самих

игумен Нектарий (Морозов)

  • Проповеди
89
1

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Разные чувства, братия и сестры, наполня­ют наши сердца, когда слышим мы о стра­даниях бесстрастного Божеством Спасителя нашего, Господа Иисуса Христа, о страшной и мучительной смерти Его и о скорбном Его погребении. Кто-то чувствует невыносимую скорбь и проливает слезы, как бы сострадая за нас Распятому и Погребенному, как бы становясь рядом с Пречистой Его Матерью и возлюбленным учеником и разделяя их горе и боль.

Кто-то чувствует страх, ибо со всей ясностью сознает, что его грехи пригвоздили безгрешного Сына Божия ко Кресту, их ради претерпел Он Свои беспримерные страдания.

Чье-то сердце преисполняется любовью и благодарностью при мысли о том, какова была та любовь, что возвела Господа на Крест, так что теплые слезы, очищая и просветляя душу, ис­точаются из очей. Порой благодать вдруг каса­ется души человека, и он с неожиданной силой понимает: ведь и меня видел Господь со Креста, и ко мне простирал, призывая к Себе и желая да­ровать спасение, Свои пречистые руки.

Но чье-то сердце, братия и сестры, так и остается ничего не чувствующим, как бы за­стывшим, окаменевшим, ничто не трогает его, оно пребывает равнодушным, словно и видя не видит человек, и слыша не слышит. Отчего бывает это? Порой человек оказывается подав­лен своей собственной скорбью, порой пережи­вает промыслительное отступление благодати, приводящее нас ко смирению, порой сказыва­ется обычная усталость, которой подвержены все мы, носящие бренную плоть. Но чаще все­го подобное нечувствие происходит оттого, что бесплодным остается Крест Христов в жизни человека, оттого, что, нося имя христианина, он не стал им по существу и, хотя кажется живым, на деле мертв.

Здесь, сейчас, воспоминая казнь и смерть Спасителя, яснее всего можно понять, что же это такое — христианство, то новое состояние человека, которое Господь сделал для нас воз­можным уже теперь, в этой жизни. Мы видим как бы воочию страдания Христа, слышим Его предсмертное воззвание к Отцу, созерцаем са­му страшную тайну Его смерти, Его погребение. Но перед нами также и бессмертное, вечно жи­вое слово Христа, Его завещание всем, кто жела­ет последовать за Ним, — Его Святое Евангелие. И от того, как прочтем, как узнаем его мы, на­сколько откроем для него свою душу, насколько предадимся в его спасительную власть, зависит, будем ли мы действительно последователями Христа, будем ли и мы вечно обитать с Ним в Его Небесном Царстве.

Как часто евангельское слово кажется лю­дям жестоким! И неудивительно: ведь оно неопровержимо свидетельствует о том, что лю­бовь к миру оказывается враждой против Бога, оно требует от нас отказа от того, к чему более всего стремится страстная душа, — отказа от гре­ха, от всякой неправды, от самого малейшего лу­кавства. Оно постоянно ставит нас перед выбо­ром: или преуспеяние в этом мире и в его делах, или отказ от тех противных Богу средств, без которых это преуспеяние невозможно.

И потому так же часто можно слышать ка­жущиеся настолько правильными, настолько утешительными слова: «Бог есть Любовь, и Он простит нам наши уклонения от заповеданно­го Им пути». И этими словами человек как бы оправдывает, прощает самого себя от лица Бо­га, разрешает жить себе так, как этого хочется ему, а не так, как угодно Богу.

Но, знаете, братия и сестры, многие про­сто не понимают, что такое истинная любовь, и только потому могут так думать, так говорить и так оправдывать себя. На самом деле им бы­ло бы проще, если бы имя Бога было не «Лю­бовь», а «Закон». Предписания закона можно исполнить формально и сказать: «Я сделал все, что было мне заповедано, от сих и до сих, и больше не должен ничего». Однако пред ли­цом Любви, а тем паче Любви распятой такой торг постыден и неуместен. Любовь — это жи­вое чувство, а не продукт деятельности рас­судка. Любовь чужда формализму, холодно­сти, лукавству. Любовь не расчетлива: она все отдает любимому, ибо что оставил Себе Гос­подь, до конца, как сказано в Евангелии, воз­любивший нас?

Ни чести, ни славы, ни сокровища земно­го, ни даже самой человеческой жизни Своей не оставил Христос Себе, но всем пожертво­вал ради нас. Даже ризы Его были разделены воинами: и об одежде Его, как сказано, метали они жребий (см.: Пс. 21, 19; Мф. 27, 35; Мк. 15, 24; Лк. 23, 34; Ин. 19, 24). И что одежда! Самая пречистая Кровь Его вся излилась, оставив те­ло хладным и бездыханным!

Что же ждет, что просит от нас Господь вза­мен? Казалось бы, совсем малого. Сыне, даждь Ми твое сердце (ср.: Прит. 23, 26), — слышим мы голос Божий, обращенный к нам. Но что есть сердце, братия и сестры? Сердце — это совокупность всех мыслей и чувств, жела­ний и стремлений. Сердце — это весь человек. И значит, всего человека требует Господь: Он хочет, чтобы мы отдали Ему самих себя до кон­ца, без остатка, ибо любовь не может доволь­ствоваться тем, что отчасти, она ищет всецело­го и совершенного.

Быть может, кто-то спросит: в чем же здесь любовь, в чем милость, в чем снисхождение, когда Господь от нас, немощных, ожидает столь многого? А любовь в том, что Господь ждет не добродетелей наших, не подвигов, не личной святости, а нас самих. Мы нужны Ему для того, чтобы Он Сам мог уврачевать наши греховные язвы, исправить нашу жизнь, очистить, преоб­разить наши души.

В саду Гефсиманском Спаситель произнес: Отче, не Моя воля, но Твоя да будет (ср.: Лк. 22, 42). И тех же слов, такого же предания себя в Его волю ждет Он от нас. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16, 24),— говорит Гос­подь. И от всех последователей Своих, от всех христиан ожидает Он такого же следования за Ним, такого же самоотвержения. Мало кто решается действительно откликнуться на этот призыв. Но кто решается, часто переживает смущение и скорбь оттого, что немногое уда­ется ему принести, отдать Христу. Однако опять-таки в том и проявляется милость Гос­пода к нам, что Он не требует того, чего у нас нет, а ожидает, чтобы мы отдали то, что имеем. В остальном же Он Сам, видя, как мы ото всего отреклись и на Него единого возложили упова­ние, силен восполнить наши недостатки и на­шу немощь Своей спасительной благодатью.

Но вот о чем еще приходится, братия и сест­ры, задуматься в эти дни, о чем еще хочется сказать вам. Удивительны милость и любовь Христовы. Однако сколь же удивительны вме­сте с тем злоба и ненависть человеческие, воз­несшие возлюбленного Сына Небесного Отца на Крест! Вся земная жизнь Христа Спасителя являлась непрестанным благодеянием страж­дущему человеческому роду. Исцеление безна­дежно больных, утешение скорбящих, воскре­шение уже умерших — вот те следы, которые оставлял Господь там, где случалось Ему проходить, благовествуя вечное Евангелие

Царствия. И этого лишь одного, кажется, бы­ло бы довольно, чтобы в человеческих сердцах рождалось и возрастало чувство бесконечной благодарности.

Но и этого мало. Ведь знали иудеи, знали фарисеи и книжники, знали Анна и Каиафа, что должен прийти Мессия — Христос. Зна­ли время и место, когда и где должен родить­ся Он. Все обстоятельства, все приметы бы­ли известны им. И вот обетованный Мессия предстает перед ними, а в их сердцах — адская, убийственная ненависть к Нему. Что рождало ее, что было ее причиной? Господь Сам гово­рит, что люди больше возлюбили тьму и ее де­ла, нежели свет, и потому бегут от света. Так иудейские старейшины и первосвященники не могли любить Христа, в Божественном све­те Которого столь очевидно раскрывались пе­ред всеми их низость и подлость, их лживость и ничтожество. Они не желали измениться са­ми, они предпочли решиться на богоубийство, только бы мрак по-прежнему скрывал мерзость и нечистоту их дел.

Потому-то, братия и сестры, и получает­ся так, что истина в этом мире всегда пресле­дуема и гонима. Потому и многовековая исто­рия Церкви — это история гонений на нее, явных и скрытых, безжалостно-кровавых и подло-изощренных. Церковь по природе своей не от мира сего, и христиане не от мира, потому-то, как говорит Господь, и ненавидит их мир. И невозможен компромисс между ис­тиной и ложью, между добром и злом.

Пусть даже мы, христиане, не требуем от всех, кто окружает нас, жизни чистой и свя­той. Но все равно сам факт нашего бытия, бытия Церкви, является для зла, для порока, невыносимым обличением. Потому-то и на­ступает неизбежно момент, когда уже от нас требуют, чтобы мы, как это принято говорить, были как все, чтобы мы жили по тем законам, которые в противность закону Христову дик­тует нам мир. А для нас это, братия и сестры, решительно невозможно. По этой-то причине и льются на Церковь потоки грязи и клеветы, поэтому и восстает против нее такая необъяс­нимая на первый взгляд людская злоба.

И ни уйти, ни как-то избежать этого мы, братия и сестры, не можем, это та реальность, в которой нам приходится жить и доказывать свою верность Христу. И ни унывать, ни, на­против, озлобляться из-за этого права мы также не имеем. Преследуемый и гонимый, оклеветанный и униженный, и приговорен­ный к казни, Господь, обличая низость и ложь, не переставал свидетельствовать об истине, как не переставал и молиться за ненавидевших Его, молиться за Своих убийц.

Таков же, братия и сестры, и наш путь в этом мире. Своей жизнью, согласной с законом еван­гельским, мы должны свидетельствовать людям об истине, должны нести им ее немеркнущий свет, открывать им ее Божественную красоту. Так же своей жизнью, ее праведностью и чи­стотой мы должны обличать царящий в мире порок, делая очевидным для всех его скверну и мерзость. Наконец, не ненавидеть должны мы ненавидящих нас, но скорбеть о гибельном для них ожесточении, сострадать их страшно­му безумию и молиться за них милосердному, всем желающему обратиться к покаянию и спа­стись Богу.

Так живя, так поступая, мы, братия и се­стры, действительно будем христианами, подражателями умершего за нас и тридневно воскресшего Господа. А если и к большему под­ражанию Себе призовет Он когда-нибудь нас, сподобит хотя бы в чем-то, в какой-то малой доле причаститься Его страданий, то не отре­чемся и от сего, но примем такую Его волю как драгоценный дар, как великую милость. Аминь.

Комментарии

Спасибо! 04.05.2019